В Каргополь я приехал под вечер. Река была спокойной, и противоположный берег казался декорацией, которую забыли убрать после спектакля. Я стоял с рюкзаком у воды и пытался представить Николая Павловича в двадцать лет. По семейной памяти он всегда был стариком: на единственной сохранившейся фотографии ему за шестьдесят.

Утром я встретился с Таисией Гордеевной Мезенцевой. Её имя прислала Зинаида Кулешова из Тотьмы. Таисия разбирала школьные бумаги своего отца и обнаружила тетрадь с выписанными адресами бывших учеников. Среди них был Н. П. Бессонов. Буквы совпадали. Место рождения — тоже. Одного этого было мало.

Таисия поставила на стол чашки, а между ними — тетрадь. У нужной строки кто-то позднее дописал: «Дочь Вера, 1934». Мою бабушку звали Верой Николаевной, она родилась в 1934 году. Я несколько раз перечитал эти три слова. Иногда узнавание приходит не от нового факта, а от того, как знакомые факты наконец оказываются рядом.

«Я ехал за фамилией. А нашёл почерк человека, который когда-то знал мою бабушку ребёнком.»

Мы говорили долго. Таисия не помнила прадеда лично и честно отделяла рассказы отца от своих воспоминаний. Я делал то же самое в блокноте: слева — что написано, справа — что предполагаю. Между колонками оставалась узкая белая полоса, и в ней помещалось всё моё нетерпение.

В конце тетради нашёлся адрес в Кимже. Без номера дома, с пометкой «у Анны». Таисия сказала, что её знакомый Павел Коробицын может помочь с местными названиями. Я переписал телефон в бумажный блокнот, хотя мог просто сфотографировать страницу. Хотелось сделать хоть что-нибудь медленно.

Вечером я опять пришёл на Онегу. За водой стояли те же белые здания. Но утренний и вечерний берег уже были разными: утром за рекой находился город, вечером — ещё один кусочек моей семьи.